Международная научно-практическая конференция «Арктика: социально-гуманитарное измерение»

12 декабря 2020 года

Была организована в он-лайн режиме.

 

Дата: 12.12.2020 г.

 

Организатор: Центр социально-политических исследований и информационных технологий Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ).

 

Целью конференции:  содействие в понимании новых социально-гуманитарных процессов в стремительно меняющейся Арктике, а также в реализации социальной политики в регионе.

Программа

Выступления:

 

1. В. П. Шабаев (профессор Института этнологии и антропологии РАН) - «Что изучает и что недооценивает (упускает) российская арктическая наука?»;

 

2. А.К. Магомедов (Московский государственный лингвистический университет) - «Арктическая научно-исследовательская инфраструктура в России и за рубежом: сравнительный анализ военно-стратегических, технико-инженерных, инфраструктурных, природно-экологических и социально-гуманитарных приоритетов»;

 

3. К. Г. Деттер (к.э.н. старший научный сотрудник Научного центра изучения Арктики, Салехард, ЯНАО),  Е. А. Филант (к.с.н, ведущий научный сотрудник Научного центра изучения Арктики, Салехард, ЯНАО.) - «Вторичность и периферийность отечественного гуманитарного знания в системе российского североведения»;

 

4. Н.В. Гончарова (к.с.н, доцент Ульяновского государственного университета) -  «Изменение типов социальной мобильности и новые модели миграционных процессов в российской Арктике»;

 

5. Масахиро Токунага (доктор социологии, профессор Университета Кансай, Осака, Япония) - «Антропология полярного города и особенности северной урбанизации»;

 

6. М.Ю. Мартынов  (доктор политических наук, профессор Сургутского государственного университета) - «Социальная мобильность и межэтнические отношения в Арктике»;

 

7. А. А. Ярлыкапов ( к.и.н, доцент МГИМО) - «Полярный ислам» как новый социальный феномен Крайнего Севера: к пересмотру мусульманской географии России».

 

 

1)«Что изучает и что недооценивает (упускает) российская арктическая наука?» Доклад проф. В. П. Шабаева, Институт этнологии и антропологии РАН. Комментарии А.К. Магомедова, Московский государственный лингвистический университет.

 

Арктические регионы России переживают значительную социально-экономическую трансформацию. Однако, этот аспект долгое время не получал заслуженного внимания со стороны отечественной науки. Складывается даже парадоксальная ситуация. Как свидетельствует наш анализ, российские ученые активно работают над проблемами арктической антропологии. Например, в зарубежных изданиях представлены доклады многих российских специалистов. Тем не менее, к сожалению, эти достижения не являются частью отечественных академических усилий. Они являются частью западной организации арктической науки. Эта ситуация должна стать вызовом для отечественных академических фондов, правительственных усилий и научной общественности. Дополнительную актуальность данная ситуация приобретает накануне предстоящего председательства России в Арктическом Совете (2021-2023гг.). Эта международная организация демонстрирует особую чувствительность к гуманитарным аспектам изучения и освоения Крайнего Севера.

 

2) «Арктическая научно-исследовательская инфраструктура в России и за рубежом: сравнительный анализ военно-стратегических, технико-инженерных, инфраструктурных, природно-экологических и социально-гуманитарных приоритетов». Доклад А.К. Магомедова, Московский государственный лингвистический университет. Комментарии доктора социологии Масахиро Токунага, Университет Кансай, Осака, Япония.

 

В докладе А.К. Магомедова и в комментариях японского проф. М. Токунага приводились наиболее показательные примеры арктических исследовательских инициатив, активно реализуемых за рубежом в последние годы. Так, к числу наиболее громких программ по Арктике можно отнести "Арктические инициативы фонда Фулбрайта" (The Fulbright Arctic Initiatives - FAI), которая начала работать с 2015г. при финансовой поддержке Госдепа США. В рамках заявленной "Пан-Арктической" программы действуют конкурсы академических и гражданских инициатив по Арктике. В 2014-2017гг. был реализован совместный японско-финский исследовательский проект "Russia's final energy frontier – Sustainability challenges of the Russian Far North" ("Последние рубежи российской энергетики - вызовы устойчивому развитию российского Крайнего Севера") под руководством проф. Шиничиро Табата (университет Хоккайдо, Саппоро, Япония) и проф. Вели-Пекка Тынккинена (Алексантери Институт, университет Хельсинки). Не менее заметным можно признать проект по комплексному изучению городских центров Арктической зоны России в постсоветский период был инициирован норвежским Баренц-Институтом и Университетом Дж. Вашингтона (США) и осуществлялся в 2012-2015 гг. Результатом проекта стала книга под редакцией   известной французской исследовательницы Марлен Ларюэль "Новая мобильность и социальные изменения в российских арктических регионах" (Laruelle, 2017). В центре исследования: миграции, трудовая и возрастная мобильность, проблема межэтнических и межобщинных взаимоотношений. Арктическая проблематика исследуется также в многочисленных учреждениях США, Канады, Западной Европы, Японии, Китая и т.д. Уже в 2016 г. усилиями 19-ти отобранных этой программой учёных были опубликованы результаты проекта под названием "The Мany Faces of Energy in the Arctic// Arctic and International Relations Series. Fall 2016. Issue 4. Все приведённые сюжеты исследуются в центрах по исследованию Арктики в различных странах: 1) центре по изучению Крайнего Севера Арктического университета Норвегии в г. Тромсё под руководством Гунхилда Хогенсена (Gunhild Hoogensen); 2) Институте Фритьофа Нансена в Норвегии; 3) университетах Тампере и Лапландии (Финляндия); центре Арктических  исследований университета Хоккайдо и центре изучения Северо-Восточной Азии университета Тохоку (Япония) и даже в центре Арктических  и океанических исследований университета Тоньжи (Шанхай, Китай), где издаётся ежеквартальный "Бюллетень международных исследований по полярным регионам". Указанная тема исследуется также в многочисленных учреждениях США, Канады и Западной Европы.

 

3) «Вторичность и периферийность отечественного гуманитарного знания в системе российского североведения». Доклад кандидата экономических наук, старшего научного сотрудника К. Г. Деттера и кандидата социологических наук, ведущего научного сотрудника Е. А. Филанта, Научный центр изучения Арктики, Салехард, ЯНАО.

 

Существующая ситуация вскрывает застарелый недостаток, присущий отечественным арктическим исследованиям: вторичность и периферийность гуманитарных аспектов в системе отечественного изучения Крайнего Севера. Внимание к гуманитарным аспектам жизни Арктики не стала важной частью отечественных академических усилий. Эта ситуация должна стать вызовом для отечественных академических и правительственных программ, а социально-гуманитарные знания должны стать важным фактором формирования российской арктической политики. Дополнительную актуальность данная ситуация приобретает накануне предстоящего председательства России в Арктическом Совете (2021-2023гг.).

 

4) «Изменение типов социальной мобильности и новые модели миграционных процессов в российской Арктике». Доклад кандидата социологических наук, доцента Н.В. Гончаровой. Комментарии кандидата психологических наук, доцента Ю.В. Андреевой, Ульяновский государственный университета.

 

Достоинством докладов можно признать то, что в главе рассматриваются типы социальной мобильности в Арктике и обусловленные ими разновидности миграции. В центре исследования американской исследовательницы - один из самых малоизученных аспектов российских арктических анализов: приток в полярные города зарубежных и внутренних мигрантов, чья культура, так или иначе, отмечена мусульманскими традициями. Российский случай в этом отношении не уникален. В Канаде провинция Альберта является домом для растущей мусульманской общины: крупнейшая мечеть в стране находится в городе Калгари, а форт Мак-Мюррей, являющийся центром эксплуатации нефтяных песков, открыл исламскую школу. Шпицберген, который имеет особый правовой статус, позволяет поселиться здесь лицам, которые не получили политического убежища в Европе. В результате, эта территория имеет быстро растущее сообщество ближневосточных мигрантов (из Ирана, Ирака и т.д.). В России это явление еще более заметно: на Крайнем Севере круглый год работают сотни тысяч выходцев из Центральной Азии, в основном из Таджикистана, Узбекистана и Кыргызстана. К этому добавились азербайджанцы, а также представители северокавказских народов. Авторы исследуют причины южной миграции на Север, подчеркивая сочетание демографических и экономических тенденций. Приток мигрантов из Центральной Азии можно объяснить долгосрочными демографическими и экономическими тенденциями на постсоветском пространстве. Население Таджикистана, Узбекистана и Кыргызстана особенно молодо, а перспективы трудоустройства в их странах невелики в силу слабых экономик. Одновременно трудовая миграция стала социальным "клапаном", через который молодые безработные уезжали за пределы центрально-азиатских стран, не создавая дополнительного давления на местные политические режимы. Таджики были первыми, кто начал мигрировать в 1990-е гг., подталкиваемые гражданской войной. За ними в 2000-х гг.  последовали узбеки и кыргызы. Со второй половины 2000-х гг. мигранты из Средней Азии сформировали большую часть миграционных потоков в Сибирь и на Север. Они воспользовались промышленным бумом в ключевых нефтегазовых арктических и субарктических городах: от Ханты-Мансийска до Нового Уренгоя. Существуют целые сектора городского хозяйства, которые нуждаются в дешевой рабочей силе трудовых мигрантов. Это касается строительного сектора (промышленное и гражданское строительство); городского хозяйства (уборка улиц и общественный транспорт); общественного питания и торговли (кафе, рестораны, рынки). Именно в этих секторах работают мигранты из Центральной Азии, а иногда вступают в конкуренцию на рынке труда с коренным населением, вынужденным покинуть сельские районы полярных территорий.

 

5) «Антропология полярного города и особенности северной урбанизации». Доклад доктора социологии, проф. Масахиро Токунага, Университет Кансай, Осака, Япония. Комментарии: проф. А.К. Магомедова, МГЛУ.

 

Проф. М. Токунага в своем докладе подчеркнул, что, к сожалению, социально-демографические и межэтнические процессы, происходящие в полярных регионах и городских сообществах, остаются маргинальными сюжетами исследований. В комментариях к выступлению японского ученого проф. МГЛУ А. К. Магомедов указал причины такого положения дел. В частности, несмотря на то что антропология города стала важным направлением российских исследований, в отечественном североведении отсутствует системная работа по изучению культурного пространства арктических городов. Приходится констатировать, что в отечественной науке население арктических городов, также как процессы социальной мобильности и межэтнических отношений, исследованы очень слабо. Данная ситуация сложилась в результате значительного тематического дисбаланса в исследованиях российской Арктики. Гуманитарный анализ арктических проблем не востребован российской наукой и практикой в должной мере. На таком фоне в отечественном североведении преобладают исследования, посвященные, как правило, военно-стратегическим (безопасность, милитаризация), ресурсно-коммуникационным (добыча природных ресурсов и Северный морской путь), геополитическим (международное право и раздел Арктики) аспектам освоения и развития Арктики. В дайджесте экспертно-аналитических материалов по Арктике, опубликованном в 2016 г., доминирующими являются эти же четыре направления: 1) международные отношения и политика - 13 книг и докладов; 2) экономика Арктики, проекты освоения сырьевых ресурсов - 14 книг и докладов; 3) климат и экология Арктики - 12 книг и докладов; 4) северный морской путь - 10 книг и докладов. Не менее показательна ситуация с диссертационными исследованиями. Так, по данным сотрудников Департамента аттестации научных и научно – педагогических кадров Минобрнауки РФ, за период с 2010 по 2015гг было защищено 273 кандидатских и докторских диссертаций по проблемам Арктической зоны России. Работы распределились по следующим тематическим направлениям: «экология, климат и человек» — 91 диссертация, «водные и биоресурсы» — 90, «геология и полезные ископаемые» — 37, «нефть и газ» — 36, «транспортная инфраструктура» — 28, «экономика» — 26, «право» — 18 диссертаций. Нельзя сказать, что российские ученые не занимаются проблемами антропологии и социологии полярного города. Как будет показано в данном обзоре, отечественные исследователи нередко участвуют в различных зарубежных исследовательских проектах, посвященных проблемам социальной мобильности, а также социологии и антропологии северного города. Указанный факт отражает крупный недостаток отечественных арктических исследований - невнимание к гуманитарным и культурным аспектам освоения полярных регионов, к проблемам формирования региональной и этнической идентичности, социальной и культурной адаптации мигрантов, анализу миграционных потоков, которые прямо связаны с проблемами развития полярной городской системы.   Стоит заметить, что в отличие от современных исследовательских практик, в советские времена издавались серьезные исследования, посвященные человеческому и гуманитарному измерению Арктики. Между тем, арктическая урбанизация и развитие городских и сельских полярных сообществ является одним из активно развивающихся направлений арктических исследований в мире. Это направление является частью обширной зарубежной научно-исследовательской инфраструктуры по изучению Крайнего Севера. Проблемы российской Арктики давно находятся в центре внимания зарубежных СМИ, аналитических центров и академических программ.

 

6) «Социальная мобильность и межэтнические отношения в Арктике». Доклад доктора политических наук, проф. М.Ю. Мартынова, Сургутский государственный университет, комментарии: доктора политических наук, проф. А. Е. Шапарова, Архангельский (Арктический) государственный университет.

 

В докладе и в комментариях подчеркивается, что на сегодняшний день весьма интересными и перспективными можно признать темы, связанные с постсоветской арктической ре-урбанизацией, миграцией, социальной мобильности, взаимоотношениям между различными общинами и диаспорами в полярных городах. Авторы показывают, что эти процессы приводят к появлению новых городских арктических идентичностей, в которых новички и трудовые мигранты составляют растущую часть. Они отметили, как арктический регион становится не только все более разнообразным в культурном отношении, но также более интегрированным в глобальные тенденции с точки зрения экономического развития, устойчивости городов и миграции. Сегодня стоит задача проследить и осмыслить социально-экономические, демографические, этнические и социокультурные процессы на огромных просторах российского Севера на протяжении последней четверти века. Важен меняющийся демографический, политический и экономический контекст, в пределах которого развиваются социальные и антропологические процессы в постсоветском арктическом городе. «Новые модели социальной мобильности» дают ясное представление о миграционных процессах в регионе, потенциале трудовой мобильности, особенностях северной урбанизации, включая процесс урбанизации среди коренных малочисленных народов Арктики. Феномен «растущего мультикультурализма», может исследовать совершенно уникальные и прежде не изученные кейсы: «Социальная динамика и устойчивость городских сообществ: миграция, конкуренция за ресурсы и межгрупповые отношения», «Влияние условий труда на потенциал мобильности в нефтяной индустрии российского Севера».  Также остается без внимания такой «экстремальный» вид арктической миграции, как вахтовая работа на нефтегазовых объектах. Работники нефтегазовой отрасли на севере России склонны описывать свою жизнь как "экстремальную". Это означает работу в физически сложных условиях - будь то суровый климат, тяжелые условия труда или длительные поездки на работу и обратно. Вахтовых рабочих можно условно разделить на две категории: «старых» и «новых». Те, кто уже десятилетиями тратил жизнь на поездки, теперь привыкли к такому образу жизни; это стало для них "нормой". Напротив, многие новые работники, которые только начали трудную рутину, сомневаются, является ли это лучшим способом заработать на жизнь или стоит уйти через несколько лет. Не у всех есть авантюрный дух и выносливость для вахтовой жизни. Докладчики подчеркивает, что субарктические регионы сталкиваются не только с изменением климата, но и с изменениями в моделях миграции и межэтнических отношений. Эта тенденция особенно заметна в Ханты-Мансийском автономном округе (Югре), регионе с долгой и богатой историей урбанизации. Рост нефтяной индустрии Югры дал новый импульс для многих людей, чтобы мигрировать в регион из такого многонационального региона Северного Кавказа, как Дагестан. Основные центры нефтегазодобычи в Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком автономных округах, такие как Новый Уренгой, Нефтеюганск, Когалым и Тюмень, работа в которых осуществляется зачастую по вахтовому принципу, привлекают большое количество трудовых мигрантов с Северного Кавказа и Ставрополья. Данную проблему можно исследовать с двух ракурсов. Первый ракурс рассматривает процесс того, как эта трудовая миграция влияет на городской ландшафт и социальную структуру основных городов российской субарктики, таких как Ханты-Мансийск, Сургут, Нижневартовск и др. Второй ракурс посвящен тому, как эта миграция, в свою очередь, преобразует «посылающие общества», т.е. сами регионы и сообщества Северного Кавказа. Благодаря такой мобильности населения внутри Российской Федерации формируется новое взаимодействие между регионами: северокавказские мигранты, работающие в арктических городах и поселках, часто ездят к родственникам на Кавказ во время месяца Рамадан, в то время как члены их семей продолжают учиться или работать "на севере". Изучаются эти северокавказские землячества в контексте их двойного взаимодействия: с их северокавказской родиной и их северной средой обитания. Проводится различие между миграцией на Север в советское время и в постсоветский период. В то время как урбанизация советской эпохи в основном осуществлялась русским или славянскими народами, городская миграция в постсоветское время в значительной степени обусловлена трудовыми мигрантами из кавказских республик. Многие молодые люди едут в Арктику, чтобы найти работу на местах добычи полезных ископаемых из регионов, находящихся в глубоком социально-экономическом кризисе, таких как Северный Кавказ и Центральная Азия. Благодаря урбанизации арктического региона радикально меняются мигрантские сообщества.  Эта глава заполняет пробел за счет междисциплинарного исследования ре-урбанизации в арктических регионах России.

 

7) «Полярный ислам» как новый социальный феномен Крайнего Севера: к пересмотру мусульманской географии России». Доклад кандидата исторических наук, доцента А. А. Ярлыкапова, МГИМО. Комментарии проф. А. К. Магомедова.

 

Докладчик и комментатор отмечали, что массовое прибытие выходцев из Центральной Азии в российскую Арктику можно назвать новым явлением, характерным для 2000-х гг., отмеченных бурным экономическим ростом в России. Однако необходимо отметить, что присутствие мусульман в Арктике имеет достаточно глубокие корни, которые уходят в советские времена. Фактором, который связал мусульманские регионы Советского Союза с Арктикой, является нефтяная промышленность Сибири и субарктики. В 1960-х гг., когда были открыты крупные нефтяные месторождения Западной Сибири, в частности в Ханты-Мансийском автономном округе, здесь начали работать азербайджанские инженеры, обучавшиеся в Бакинском институте нефтехимии. Спустя десятилетие - в 1970-х гг. в Западную Сибирь начали приезжать татарские и башкирские специалисты-нефтяники, которые заняли крепкие позиции в нефтяной отрасли региона. Постсоветские десятилетия внесли новые нюансы в характер азербайджанской миграции: количество азербайджанцев в арктических городах резко увеличилось, на этот раз не в нефтяном секторе, а в сфере услуг, в частности, в рыночной торговле. В результате, в таких городах, как Сургут, сложилась довольно большая и хорошо организованная азербайджанская община. Другой тип миграции характерен для "новых" мигрантов из Средней Азии. Они не пережили двух волн миграции, как азербайджанцы и татары с башкирами. Выходцы из Средней Азии, прибывшие в арктические города России в постсоветский период, были в основном неквалифицированными рабочими, а не инженерами. Хотя уже сегодня многие таджики и кыргызы, которые поселились в России уже десять лет назад, сумели подняться по профессиональной лестнице. Несмотря на эти различия, отпечаток на городском ландшафте, оставленный этими среднеазиатскими мигрантами, отчасти схож с азербайджанцами, татарами и башкирами: места мусульманского поклонения стали одним из самых удивительных аспектов субарктических городов России, поставки на северные рынки осуществляются главным образом за счет так называемых "азиатских" или "южных" продуктов. Приезд и закрепление в среднесрочной или долгосрочной перспективе мигрантов из Центральной Азии и Кавказа в арктических городах привело к ряду изменений в городском ландшафте: наблюдается растущее число мечетей и молельных домов; появление этнических районов с их специализированными магазинами, ресторанами, кафе и базарами; новые социальные возможности для общин мигрантов, которые стремятся воссоздать вид общественных институтов, которыми они пользовались дома. Формируются новые стратегии взаимопомощи. Например, мигранты из Центральной Азии, как правило, объединяются по национальности или по регионам, в то время как дагестанцы воссоздают свои джамааты (религиозные общины, часто суфийские) на фоне роста смешанных браков с русскими или коренными народами.

 

 

© Центр социально-политических исследований

и информационных технологий, 2021

Образование

Библиотека

125993, Моcква, Миусская пл., д. 6,

корпус 6, кабинет 207

+7 (495) 250-67-44

+7 (495) 250-67-25